Мастер-класс Алексея Слаповского "Сценарий - драма - роман"

15 декабря в РГГУ состоялся последний вечер первого сезона проекта «Клуб молодого литератора», совместно реализуемого ЦНРЛ и Фондом СЭИП. Завершился цикл мастер-классом Леонида Юзефовича "Мотивы исторического прошлого в современной русской литературе".

Дмитрий Бак в коротком вступительном слове рассказал о проекте, первый сезон которого завершался вечером Леонида Юзефовича, и преедал слово гостю. Известный прозаик, лауреат «Большой книги» и «Нацбеста», Юзефович сразу заявил, что ощущает себя историком, обращающимся к литературе. Это особый жанр, ставший в последнее время популярным. В нём работают, например, автор шпионских романов, специалист по истории разведки Павел Костин и востоковед Дмитрий Косырев, пишущий под псевдонимом Мастер Чэнь. Свой творческий метод писатель пояснил через рассказ исторических анекдотов. Хан Кучум, которого победил завоеватель Сибири Ермак, оказывается, дожил до времён Годунова — сохранилось его письмо к царю, в котором престарелый уже бывший хан просит выписать ему очки из-за слабого зрения. Такой сюжет академическому историку ничего не объясняет и не даёт, а для писателя-историка это — сюжет и повод для написания замечательной истории. Другой подобный пример — история гибели Ризухина, помощника барона Унгерна. Он лёг спать, от усталости сняв лишь один сапог, и когда ночью дивизия Унгерна взбунтовалась, то Ризухин бежал от убийц в одном сапоге. Его застрелили, но решили похоронить по христианскому обряду. Однако одеть на ногу трупа сапог не удалось, и его похоронили в гробу с хозяином. Эта история также даёт богатую почву для литературы.

Затем Юзефович отметил, что молодой автор исторический роман написать не сможет, поскольку в молодости у человека нет ощущения диахронического единства мира, необходимого для этого. Пример — дебютный неудачный роман любимого Юзефовичем Сомерсета Моэма. Англоязычных авторов прозаик считает важнейшими для понимания мира вообще. Затем прозаик рассказал о том, что пишет новый роман о греческой революции, где один из главных героев — Александр I. Что касается перспектив исторической литературы, то здесь Юзефович привёл мнение критика Данилкина о том, что великим писателем ХХI века станет тот, кто объяснит всю кровавую историю ХХ века.

После краткого, но очень содержательного вступительного монолога гостя началась дискуссия. Дмитрий Бак спросил, с какого момента события прошлого становятся историей. Для Юзефовича история — то, что за пределами жизни двух поколений. То есть для Толстого события «Войны и мира» историей не были, а для нас, конечно, уже ей являются. Жанна Галиева спросила, когда Юзефович осознал нецикличность истории России, которая постулируется в его романах. Писатель ответил, что цикличность — нормальное состояние жизни человека и человечества, но у русской истории диаметр круга не очень велик — отсюда и представление о бесконечно сменяющихся циклах. Но, по мнению Юзефовича, концепции генерировать в конце ХХ века крайне легко, сложно попытаться реконструировать ветер, шум времени. «Я орошо представляю себе историю, весь этот величественный хаос. Его нельзя уложить ни в какую схему», сказал он.

Был задан вопрос об отношении к альтернативной истории — скажем, «Берегу утопии» Тома Стоппарда. Юзефович ответил, что любая альтернативная история – плющ, а академическая – ствол. Плющ иногда душит ствол, но вообще тоже красив. На вопрос о том, почему людям свойственно сравнивать сегодняшний день с предыдущими эпохами с целью найти прообраз, писатель ответил, что это — попытка избавления от страха. Есть модные фигуры из прошлого, которые становятся актуальны, есть иллюзия, что они объясняют что-то в нашем сегодняшнем дне, а значит, мы живём не в страшной непредсказуемой новой истории. На вопрос о том, откуда начинается новая история России, Юзефович ответил, что с XVII века идёт отсчёт тем процессам, которые нам понятны, до этого была другая история. Писатель заявил также, что считает историю важнейшей гуманитарной наукой, дающей всё, хотя и признал, что никакой объективной исторической реальности нет и история всегда ускользает.

Наконец, в конце вечера Юзефович вновь взял слово и закончил небольшим монологом о своих литературных и эстетических пристрастиях. Писатель сказал, что пишет «событиями и мыслями», долго, медленно, тщательно редактируя текст. По меткому выражению Гандлевского, считает Юзефович, бог настоящего поэта – не красота, а точность. Вообще поэзию, как выяснилось, писатель любит не только больше прозы, но и больше, чем историю. Любимые поэты Леонида Юзефовича в ХХ веке – это Блок, Маяковский, Мандельштам, Ходасевич, Заболоцкий, Павел Васильев, Багрицкий, Тихонов, Луговской, Слуцкий, Бродский. Вечер неожиданно завершился тем, что Юзефович прочёл начало поэмы Павла Васильева «Принц Фома», сорвав аплодисменты собравшихся студентов.

Кирилл Гликман