Встреча с Аркадием Бабченко в рамках "Клуба молодого прозаика, критика и поэта"

2 июня 2011 года в РГГУ состоялось открытие нового проекта Центра новейшей русской литературы и Фонда Социально-экономических и интеллектуальных программ. Свою работу начал «Клуб молодого прозаика, критика и поэта», цель которого — «создание постоянно действующей площадки для общения молодых авторов с известными писателями, критиками, литературоведами и обсуждения произведений». На первое заседание Клуба был приглашён известный писатель, журналист «Новой газеты» Аркадий Бабченко.

Руководитель проекта, директор ЦНРЛ и проректор РГГУ Дмитрий Бак в своём вступительном слове вкратце рассказал о новом проекте. На данный момент запланировано 8 заседаний Клуба, которые состоятся осенью. Предусмотрены три разновидности мероприятий: мастер-класс мэтра в той или иной области современной литературы, обсуждение коллективных сборников молодых авторов и обсуждение произведений уже состоявшихся писателей, прошедших через Форум молодых писателей в Липках. Первый вечер в рамках проекта относится именно к последней категории.

Аркадий Бабченко сразу определил границы термина «военная литература». По мнению писателя, это не совсем литература, но и не совсем документалистика. Просто оценка произведений военной прозы с позиций традиционной оценки художественного текста непродуктивна: композиция, стилистика, жанр в ней не так важны. В то же время Бабченко заявил, что читателю военной прозы важно, как произошло происходящее, а не что и где. Документальность рассказа о войне, как считает писатель, вообще невозможно, так как войну каждый видит совершенно по-своему. Свои тексты Бабченко называет воспоминаниями о произошедшем на войне, а не рассказами.

Кроме того, Аркадий обратил внимание на тот факт, что книг о войне в современной литературе написано очень мало: в основном ветераны боевых действий пишут небольшие повести и рассказы и не делают литературу делом своей жизни. Из-за этого многие авторы лучших, по мнению Бабченко, текстов о чеченской и афганской войнах остаются неизвестными для широкого читателя. Завязалась дискуссия: Дмитрий Бак задал провокационный вопрос, почему же военная литература, являясь последствием желания автора высказаться, считается литературой? Бабченко ответил, что дело здесь в теме высказывания, ведь война — социально значимая тема. Социальная миссия пишущего о войне заключается в пацифистском пафосе, выраженном в его текстах.

После этого слово взял главный редактор журнала «Искусство войны» Илья Плеханов. Он рассказал, что как редактор прочёл около тысячи рукописей о недавних военных событиях в Афганистане и Чечне. Часть авторов пытается продолжать писать и зарабатывать своими текстами, но большинство создаёт лишь несколько рассказов и бросает занятия литературой. 90 процентов современных текстов о войне — рассказы, но Плеханов считает такую ситуацию нормой: ведь крупные романы о Великой отечественной войне тоже создавались спусть 20-30 лет после её окончания. Аркадий Бабченко добавил, что крупная форма в современной военной литературе чаще всего нечитабельна, в отличие от малых жанров.

В дискуссию вступили молодые писатели, участники Форума в Липках. Александр Искандер выразил иную точку зрения, чем Бабченко: по его мнению, литература о войне тем и интересна, что показывает гражданскому обывателю иной мир, отсутствующий в его жизни. Аркадий ответил, что всё равно антивоенный пафос присутствует в любой литературе о войне. Эта моральная составляющая необходима для военной литературы, а если этой мысли в тексте нет, получается «Асан» Владимира Маканина или его же рассказ «Кавказский пленный». Бабченко добавил, что многочисленные фактические неточности в этих текстах — не самое страшное; важнее отсутствие мысли, которую автор хочет донести до читателя. Дмитрий Бак выразил несогласие с писателем, заявив тезис об изначальной аморальности искусства, с которым не согласился уже сам Бабченко. Он отметил, что тексты Маканина о чеченской теме — не военная, а обычная литература, и в ней автор имеет право на всё. В военной же литературе мораль является основным законом.

Закончив обсуждение этого вопроса, участники дискуссии перешли к другим аспектам проблемы. Илья Плеханов рассказал, что в альманахе «Искусство войны» печатаются также тексты, например, об африканских войнах или о современных контртеррористических операциях зарубежных войск, написанные их участниками. В них читатель не сможет вычитать чётко, на чьей стороне автор и на чью сторону ему самому нужно встать. Бабченко добавил, что, хотя в текстах о Чечне доминирует ощущение предательства, абсолютной брошенности и бессмысленности войны, но русский читатель подсознательно делит описанных героев на «наших» и «чужих».

Евгений Москвин, молодой прозаик, участник Форумов в Липках, высказал своё отношение к творчеству Бабченко. Он признался, что ждал от него большего, что явленное в текстах Аркадия стенографирование действительности не затрагивает читателя, как и безликие герои. Бабченко, однако, настаивал на своём, но признал, что потому это не действует на читателя, что он обработан медиа, транслирующими постоянные сводки с мест терактов и полей сражений. Это является причиной, по которой военная литература мало известна. Дмитрий Бак, однако, заметил, что тому же Бабченко удалось прорваться в литературу и что вообще в литературе важнейшей частью является мейнстрим, а не «высокая литература». Поэтому в военной прозе происходят, таким образом, важные для всей литературы процессы.

 

Кирилл Гликман