Литература и кино

23 марта в 206 аудитории РГГУ состоялся очередной вечер из цикла «Траектория чтения: контексты современной русской литературы». Для беседы на тему «Литература и кино» были приглашены известные русские сценаристы, выпускники ВГИКа - Юрий Арабов, писатель, поэт, сценарист, лауреат премии Каннского фестиваля, "Триумф", премии им. Аполлона Григорьева, и Андрей Дмитриев, писатель, сценарист, член Русского ПЕН-центра, лауреат премий фонда А. Тепфера и журнала «Знамя». В роли модератора вечера выступил Дмитрий Бак. Отталкиваясь от заявленной темы, участники дискуссии вышли на уровень глобальных общекультурных проблем.

Юрий Арабов начал с того, что рассказал о мировом видении русского кинематографа и русской культуры в целом. Он упомянул о международных премиях, полученных русскими кинематографистами; в их числе - два «Оскара» за мультипликацию Саши Петрова, призы Венецианского фестиваля, обладателями которых становились Звягинцев, Михалков, Герман, Каннская пальмовая ветвь, которой был награжден в том числе и сам Арабов. Арабов подчеркнул, что до 2008 года у нас была крупнейшая артхаусная кинематография в Европе. В России сейчас немало хороших режиссеров, так же, как и хороших писателей. Но при этом встает вопрос: есть ли у России своя культура? По мнению Арабова, русская культура более не существует. Она потеряла свою интенцию, которая заключалась в духовной проблематике. Постмодернистская эпоха с характерным для нее уравниванием всего и вся породила тотальную бессмыслицу вместо поисков смысла, который был содержанием русской культуры. У России, по словам Арабова, сейчас совершенно размытое культурное лицо. От нас ждут экзотики в азиатском духе – верблюдов среди пустыни, а также Гагарина и Толстого с Чеховым. Потерю смыслов Арабов назвал мировым процессом: под натиском масскульта все повсеместно опрощается, аудиовизуальные образы, пришедшие на смену вербальным, также свидетельствуют об этой тенденции.

Дмитриев подтвердил, что в кино мы наблюдает тенденцию к всё большему и большему упрощению, тотальной шаблонности. Это связано, по его мнению, с диктатом телевидения. Кино идет на поводу у массовой культуры. Однако, заметил Арабов, нельзя путать массовость искусства с его демократичностью. Он привел пример «Андрея Рублева» - «артхаусного» кино, ставшего в то же время фильмом для всех благодаря своей человечности. Однако современное кино, по словам Дмитриева, и негуманно, и не отличается сложностью.

Речь зашла о грани между мастерством писателя и сценариста. Дмитриев изначально стал писать сценарии ради заработка, перейдя с филологического факультета во ВГИК. Сейчас он вынужден в основном создавать сценарии для сериалов, поскольку реальных успехов в современном кино, по его мнению, может добиться лишь узкий круг людей: один-два продюсера и десяток режиссеров и сценаристов. Преимущество писателя перед сценаристом, как считает Дмитриев, в том, что писатель полностью отвечает за собственный текст, тогда как доля заслуг сценариста в конечном варианте фильма составляет не более 50%. О переделывании своих сценариев в прозаические произведения и об обратном процессе он высказался отрицательно, сказав, что никогда так не поступал. Арабов подтвердил слова Дмитриева о важности полной ответственности за свое произведение; для этого он и пишет прозу, поскольку среди его сценариев лишь малую долю составляют те, за которые он ответственен на 100%: это сценарии к фильмам «Молох», «Фауст», «Господин оформитель».

Дмитриев с грустью заметил, что сейчас сценарий превращается в чисто функциональный жанр, слово играет в нем все меньшую роль. Прошло то время, когда кинематограф и литература активно подпитывали друг друга. Томас Манн некогда почерпнул для своих романов из кино принцип монтажа. Очень кинематографичны сочинения Солженицына. Среди других писателей, испытавший существенное влияние кино, - Нагибин, Шкловский; в случае Шукшина, напротив, литература оказала влияние на кинематограф.

Ныне пути кино и литературы разошлись. Арабов сказал, что непосредственно в кинотеатр люди приходят преимущественно ради развлечения. Дмитриев поддержал его, приведя в пример получившие широчайшую популярность лживые и бессмысленные фильмы, такие, как «Адмирал» или «Любовь-морковь», в то время как, например, фильм самого Дмитриева о Чечне «Мертвое поле» скупается руководством Первого канала и кладется на полку, чтобы никогда не попасть на экраны. По словам Дмитриева, мы имеем дело с сознательным дебилизированием населения. Культура уходит и из среды самих кинематографистов: в противовес режиссерам 70-х годов, нынешние кинорежиссеры не считают нужным читать книги.

На вопрос о желании стать режиссером собственного фильма Арабов ответил, что это отдельная профессия, сопряженная с колоссальными нервными затратами. Дмитриев согласился с ним, сказав, что режиссер так вкладывается в каждый фильм, что ему остается либо признать каждое свое творение гениальным, либо впасть в глубокий кризис.

Дмитрий Бак попросил гостей вечера поделиться гипотезами о будущем кинематографа и культуры в целом. Арабов выразил мысль, что артхаус постепенно целиком уйдет в Интернет. В кинотеатрах будут демонстрировать 3D фильмы с запахами и прочими эффектами. призванными создать полную иллюзию второй реальности. Уровень техники дойдет до того, что каждый сможет снять собственный фильм и выложить его на всеобщее обозрение, как это уже происходит с поэзией. Все подлинные деятели культуры и те, кто стремится к культуре, «уйдут в катакомбы» и будут разъединены. Бак согласился с опасностью ухода культуры в виртуальное пространство: тогда совершенно невозможно будет структурировать культурное поле и выделить хоть какие-то направления и тенденции. Что произойдет с культурой на самом деле, покажет только время.