Встреча с Александром Генисом

Александра Гениса без преувеличения можно назвать легендой русской культуры. Он известен как писатель, критик, эссеист, литературовед, радиоведущий… Пожалуй, наибольшей популярностью пользуются его эссеистические книги, написанные в соавторством с Петром Вайлем. Можно вспомнить, к примеру, книгу «60-е: Мир советского человека», ставшую путеводителем по советской культуре и повседневности задолго до проекта Парфёнова «Намедни. Наша эра», или сборник «Родная речь», заставивший многих читателей заново буквально влюбиться в русскую классику. Сейчас Генис – один из самых известных представителей «третьей волны» эмиграции, свидетельствующий о непростой судьбе этого сообщества. Среди людей, вынужденных покинуть СССР в «послеоттепельную» эпоху, было немало писателей и поэтов: Сергей Довлатов, Александр Солженицын, Василий Аксенов, Юз Алешковский, Александр Галич, Владимир Войнович… Самое значительное имя в этом ряду – Иосиф Бродский. Именно этому поэту, чей 70-летний юбилей отмечался 24 мая 2010 года, была посвящена встреча с Александром Генисом, состоявшаяся 26 мая в РГГУ по инициативе Центра новейшей русской литературы ИФИ РГГУ и Российско-американского учебно-научного центра РГГУ при поддержке посольства США.

Генис, постоянно проживающий в Америке, редкий гость в нашей стране. Неудивительно, что на встрече с литератором был зафиксирован аншлаг – интерес к нему проявили не только профессиональные филологи, но и самый широкий круг читателей, интересующихся русской литературой, в том числе поклонников творчества Иосифа Бродского. Тема встречи была заявлена как «Формирование мифа Иосифа Бродского». Можно сказать, что Генис в некотором роде сам способствовал развенчанию мифа Бродского, формирование которого послужило темой встречи: по словам Гениса можно было восстановить яркий и живой образ поэта, отличный от обычных представлений о нем. В рассказе Гениса Бродский предстал как человек отзывчивый и вовсе не тяжелый (в противовес своему обычному лирическому герою-мизантропу). Говоря о личности поэта, Генис подчеркнул исключительный ум Бродского, его склонность к точным и парадоксальным выводам, его особую манеру общения; по словам Гениса, «я в своей жизни видел одного гения, и это был Бродский». При этом Бродский был вполне земным человеком – «как и все поэты», прибавил Генис. В своем рассказе он добавил к портрету Бродского штрихи, неизвестные широкой публике, как, например, любовь поэта к футболу. Особенно интересной беседа была оттого, что Генис лично был знаком с Бродским и рассуждал, таким образом, с позиции не столько литературоведа, сколько живого очевидца и участника событий, способного привнести в рассказ собственную эмоциональную оценку. Как полноправный участник культурного процесса последних десятилетий, Генис мог рассказать о русской литературе многое, чего нельзя прочесть в официальных изданиях. Так, он поведал полуанекдотичную историю переписки Довлатова с Солженицыным. Довлатов, как и многие другие русские писатели, посылал Солженицыну в Америку свои книги, но мэтр не удостаивал их прочтением; по возвращении в Россию Солженицын спросил, что «успели тут написать» за время его отсутствия, и был в восторге от трехтомника Довлатова. Прозвучало много характерных высказываний Бродского (вроде ироничного «Я знаю, что стишки-то я хорошо пишу»; полушутливой фразы, обращенной к студентам: «Каждое стихотворение, которое вы выучили, можете считать вашим»; парадоксальной реплики о силе кинематографа: «История русского свободомыслия начинается с “Тарзана”»). Впрочем, и из самой речи Гениса можно было вынести немало любопытных сравнений и афоризмов; так, Генис дал меткое определение поэзии Бродского: «Это концентрат культуры, как гороховый суп или бульонный кубик».

Речь зашла о такой актуальной для нынешней культуры проблеме, как массовость и доступность искусства. Сейчас, когда стихи порой можно встретить в метро и на улицах, вопрос об особенностях существования искусства в подобном контексте стоит особенно остро. Оказалось, что, вопреки распространенному мнению, Бродский вовсе не был сторонником элитарности. Свой титул Нобелевского лауреата он воспринял как руководство к действию и стремился преодолеть изоляцию поэзии от общества: к примеру, у него родилась идея класть сборники стихов в гостиницу рядом с Библией. Средством приобщения людей к поэзии становились и вечера самого Бродского, где он мог часами читать свои стихи, ритмы которых буквально гипнотизировали слушателей. «Физическое ощущение присутствия гения» - так определил атмосферу этих вечеров Генис, который был их очевидцем и наблюдал как-то раз, как после двух часов непрерывного чтения и Бродского намокла рубашка в области сердца…

Перемежая курьезные очерки литературного быта с изложением серьезных концепций жизни и творчества, оживляя свои рассуждения любопытными деталями, Генис сумел поддержать живой интерес к своему рассказу на протяжении всего выступления. Также в разговоре о Бродском приняли участие преподаватели РГГУ И.О. Шайтанов, ведущий встречи, Ю.Л. Троицкий, организатор ряда конференций о творчестве Бродского в РГГУ, Л.Ф. Кацис и др. После встречи состоялась спонтанная автограф-сессия, наглядно показавшая, что далеко не только интерес к Бродскому стал главной причиной состоявшегося аншлага.

Пташкина Екатерина