Ежегодная конференция премии "Русский Букер"

30 октября 2009 года в РГГУ прошла ежегодная конференция литературной премии «Русский Букер». Обсудить за круглым столом актуальные вопросы современной литературы собрались финалисты Букеровской премии этого сезона Леонид Юзефович (роман «Журавли и карики») и Роман Сенчин («Елтышевы»), литературные критики Алиса Ганиева и Дмитрий Бак, член Букеровского комитета и издатель Алексей Костанян, член жюри премии «Русский Букер»-2009, писатель и филолог Алексей Варламов. Принять участие в обсуждении пришли также молодые литературные критики и писатели: Евгения Вежлян, Елена Погорелая, Валерия Пустовая, Сергей Шаргунов, Ильдар Абузяров. Тема конференции в этом году была задана как «Роман: проект или прозрение?». Как пояснил ведущий конференции - литературный секретарь премии и профессор ИФИ РГГУ - Игорь Шайтанов, в этом году в шорт-листе премии оказалось несколько романов, по мнению критики, балансирующих на грани между проектом и прозрением. Эту тенденцию и захотелось рассмотреть в рамках серьезного разговора на Букеровской конференции.

Первым взял слово издатель Алексей Костанян. Он предложил разграничить прозрение и проект как два разных вида человеческой деятельности: литературу и бизнес. Костанян отметил, что в России современные коммерческие авторы часто претендуют на более серьёзное отношение к своим книгам, чем те заслуживают, являясь исключительно бизнес-проектом.



Сразу же завязалась дискуссия вокруг романа А.К. Толстого «Князь Серебряный»: построенный (для взгляда современного читателя) по коммерческой схеме роман считается совершенно классическим произведением русской литературы. Дмитрий Бак отметил, что Толстой писал свой роман в таких условиях, что это был антикоммерческий, изначально безуспешный как бизнес-проект текст. Здесь участники дискуссии и подошли к очень важному пункту, который озвучил Алексей Варламов. Приводя в пример жизнь и творчество Булгакова, писатель сказал, что Булгаков стремился быть коммерчески успешным автором, добивался славы, писал «проектные» произведения. Неудача на этом пути заставила его заняться романом «Мастер и Маргарита», что привело к появлению одного из величайших текстов русской литературы. «Чёткой границы между прозрением и проектом нет», заявил Варламов и добавил: отличный роман рождается из двух этих источников. В качестве примеров из современной литературы, подтверждающих такое мнение, Варламов привёл творчество Алексея Иванова, Захара Прилепина, Бориса Акунина и Леонида Юзефовича. Последовала реплика Евгении Вежлян: Прилепин и Иванов — разные фигуры, заявила критик. Прилепин — проект, так как имидж писателя сочетается с его текстами и неотделим от них, а Иванов как персона неизвестен, и читатель воспринимает только его текст. Вежлян поставила вопрос о соотношении оппозиции «проект-прозрение» с противопоставлением «конформизм — нон-конформизм». Варламов и Шайтанов заявили, что такое соотношение в чистом виде неприменимо к современной литературной ситуации.

Вслед за этим взял слово Леонид Юзефович, чьи исторические романы постоянно упоминались разными участниками конференции в качестве примера серьезной литературы в противовес проектному историзму Акунина, например. Юзефович отметил, что многое о нашей эпохе говорит тот факт, что на какую бы тему ни шла дискуссия, всё равно она сводится к вопросу о массовой и не-массовой литературе. Писатель назвал роман таким текстом, в процессе написания (чтения) которого автор (читатель) приходят к новому пониманию. Сейчас же, по его мнению, романы пишутся на скорую руку и «вырождаются в публицистику». Выступление Юзефовича было наиболее подготовленным и насыщенным богатой метафорикой, раскрывающей сущность писательского дела и тайны творчества. Роман не должен высказывать мысли, а должен их пробуждать, подытожил своё выступление Юзефович.



После этого прозвучало несколько реплик молодых авторов и критиков. Роман Сенчин отметил, что прозрение романиста уходит, когда он начинает теоретизировать при работе над текстом. Алиса Ганиева, напротив, обратила внимание на то, что «вовремя высказанное прозрение становится проектом» и перечислила целый ряд писательских фигур, изначально выстраивавших свою литературную карьеру как проект, основанный при этом на некотором прозрении – среди них, например, Герман Садулаев. Ильдар Абузяров подошёл к вопросу несколько с другой стороны: он сравнил роман с победой в боксе по очкам, а рассказ — с нокаутом, и поэтому заявил, что роман куда реже может быть прозрением, нежели малая проза. Сергей Шаргунов высказал мнение, что в русской литературе противостояние «прозрение — проект» олицетворяет противостояние подходов Достоевского и Набокова, и что было бы интересно посмотреть именно на пересечение этих принципов. Шайтанов поставил вопрос о том, как читатель открывает книгу – с целью встроиться в некий модный проект, «быть в курсе», или же обрести прозрение. Участники конференции согласились, что даже они по долгу службы читают больше проектов, чем прозрения, в качестве чистого образца последнего вспомнили роман Томаса Манна «Иосиф и его братья».



Дмитрий Бак с точки зрения историка литературы высказал мнение, что проект – это не столько целенаправленное построение имиджа автором, но и объективно существующие историко-литературные явления и тенденции, в которые неожиданно попадает только что появившееся произведение. По его мнению, одной из показательных характеристик нынешней эпохи является то, что практически все неизбежно становится проектом, потому что «не всё продаётся, но самые разные вещи востребованы». Бак считает, что необходимо прозрение не только о современности, но и обо всем ХХ веке в России – он должен быть переосмыслен и понят.

В завершение дискуссии участники ответили на вопросы и записки из зала. Так, вопрос «Каких проектов и прозрений лично вам не хватает в современной русской литературе?» последовали реплики участников о наболевшем. И если Костанян сетовал на то, что в литературе до сих пор не осмыслены 1990-е, а исторический роман умер как класс, то Варламова беспокоят не только литературные проблемы, но и связанные с ними социальные, в частности, катастрофическое, по его словам, положение с преподаванием литературы в школе. Притом что уровень обсуждения постоянно повышался, оно позволило зрителю составить мозаику из мнений и суждений людей, по-разному, но очень влиятельно участвующих в современном литературном процессе. Игорь Шайтанов в итоговой реплике отметил, что если согласиться с мнением о том, что литература создается всегда о человеке не на своем месте, то современная российская действительность в этом отношении настольно «романогенна», что русская литература неизбежно будет жить и развиваться.

Кирилл Гликман